Роман-победитель попадает в очень важный тренд, причём не столько нашего, сколько мирового ромфанта: здесь ну очень активная героиня. Это не дама в беде, это девушка-воин, сохраняющая весь женский функционал: она романтичная, она влюбляется, она читает сентиментальную литературу, но если надо, то может пришибить так, что мало не покажется.
Иногда в тексте встречается довольно любопытная игра с ритмами и звуками. Вот пример из начала романа: «Хрустел под полозьями снег, покряхтывал на козлах ямщик, а Даша куталась в полушубок и сосредоточенно думала о том, как она убьёт Кирилла Стужева. Она уже словно видела его лицо — бледное, испуганное, искажённое злостью — на мушке пистолета».
Ещё то тут, то там зашиты цитаты — где из Высоцкого, где из Довлатова.
Сравним:
«Тут и там показывались золотые генеральские эполеты, но ещё ярче их горели в свете свечей многочисленные бриллианты на шеях дам». («Дуэльный сезон»)
Оплавляются свечи
На старинный паркет,
И стекает на плечи
Серебро с эполет.
(В. Высоцкий)
«Я не девушка, я артиллерийский офицер». («Дуэльный сезон»)
«Я не дама, я офицер регулярной армии». (С. Довлатов, «Зона»)
Есть интересные игры с именами: например, интригана зовут Панаев, а так, с одной стороны, звали соратника нашего великого поэта Некрасова, а с другой — Панаев упоминается в «Мастере и Маргарите» в одной из комичных сцен. Наконец, автор «Дуэльного сезона» знает, что Панаев был подражателем Бестужева-Марлинского, а в романе Стужев — сын Бестужевой. В общем, тут можно найти интересные пасхалки, включая цирк «Братьев Бурдьё» (Бурдьё — известнейший французский философ и социолог).
Наконец, само название «Борейская империя» отсылает нас и к северному ветру (Борею), и к Гиперборее — так называлась мифическая северная страна, в которую некоторые люди верили.
Всё это делает роман особенно примечательным, как и то, что автор умело сочетает в книге элементы разных жанров: в «Дуэльном сезоне» можно увидеть признаки и бояръ-аниме, и исторического фэнтези-детектива, и альтернативной истории.